О парадных, графах и доставке еды | Петербург. Это нормально. — Глава 3
Петербургская парадная прекрасна тем, что никогда не знаешь, что увидишь за дверью. Снаружи перед тобой может быть великолепный дом конца XIX века с атлантами, лепниной и мемориальной доской, сообщающей, что здесь с 1898 по 1903 год жил человек, фамилию которого ты забудешь через минуту, но по формулировке совершенно ясно, что человек был выдающийся. Ты открываешь тяжёлую дверь и первым делом видишь велосипед без переднего колеса.
Почему он без переднего колеса, куда делось колесо и кому вообще принадлежит велосипед, неизвестно. Возможно, он стоит здесь с 1898 года вместе с выдающимся человеком. Рядом на стене висит объявление с просьбой не оставлять мусор на лестнице, непосредственно под объявлением стоит пакет с мусором, а чуть выше приклеено другое обращение к жильцам с настоятельной просьбой закрывать входную дверь. Дверь, разумеется, не закрывается.
Петербургские объявления в парадных вообще можно собирать в отдельную книгу, потому что по ним легко восстановить всю историю взаимоотношений жителей дома. Сначала появляется вежливое: «Уважаемые соседи, пожалуйста, не оставляйте велосипеды у входа». Через неделю возникает новое, уже напечатанное крупнее: «ВЕЛОСИПЕДЫ УБРАТЬ». Ещё через несколько дней кто-то ручкой дописывает снизу: «А КУДА?» После этого стороны обычно переходят к личному общению, и письменные источники обрываются.
Но потом поднимаешь голову и видишь старую лепнину, чугунные перила, остатки витража, огромные окна и широкую лестницу, по которой совершенно невозможно идти быстро, потому что всё время хочется остановиться и рассмотреть детали. И именно в этот момент сверху спускается курьер с огромной яркой сумкой, осторожно обходит велосипед без колеса и спрашивает, где здесь сорок седьмая квартира.
В этом, наверное, и есть весь Петербург. Когда-то в этих домах жили купцы, чиновники, профессора и действительные статские советники, люди давали балы, спорили о литературе, переживали революцию, делили квартиры, уплотнялись, снова делили, разъезжались, продавали комнаты, объединяли их обратно, делали евроремонт, а потом уничтожали евроремонт, чтобы вернуть исторический интерьер. Теперь молодой человек в шлеме пытается найти бывший графский кабинет, потому что туда заказали том-ям.
Мне особенно нравятся рассказы жителей старых домов о прошлом своих квартир. Почти обязательно выясняется, что здесь когда-то жил граф. Какой именно граф, обычно никто точно не знает, зато совершенно точно известно, что большая комната была его кабинетом, маленькая, вероятно, спальней, а вот там стояло что-то очень ценное, пока не случилась революция.
На вопрос, откуда всё это известно, обычно отвечают:
— Нам соседка рассказывала.
Соседке восемьдесят семь, она въехала в квартиру в 1964 году, но информация считается абсолютно надёжной.
Я никогда не спорю. В Петербурге вообще не стоит спорить с человеком, если он сообщает, что в его квартире жил граф. Вполне возможно, жил. Здесь это даже не особенно удивительно. Если внимательно послушать истории жителей старого фонда, можно прийти к выводу, что графов в дореволюционном Петербурге было примерно столько же, сколько сейчас курьеров, но город такие легенды любит и никогда особенно тщательно их не проверяет.
Тем более что правда здесь обычно оказывается не менее странной. Граф действительно мог жить в этой квартире. Просто теперь в его кабинете пункт выдачи заказов.
И это совершенно нормально.