О хлебе, который существует только до первого уголка
Свежий шоти существует в двух состояниях: до того, как от него отломили первый кусочек, и после. Первые двадцать шагов ещё кажется, что хлеб доберётся домой целым.
Горячий хлеб всегда оказывается меньше, чем был в пекарне. Горячий шоти существует в двух состояниях: до первого отломанного уголка и после.
Шоти заворачивают в газету. Не целиком — ровно настолько, чтобы не обжечь руку. Запах упаковки не требует.
Первые двадцать метров вы держитесь. Потом отламываете уголок — просто проверить, не остыл ли. Потом еще один. А потом останавливаться уже поздно.
На углу вас обязательно кто-нибудь окликнет — соседка, продавец зелени или человек, которого вы видите второй раз в жизни. Каждый сначала смотрит на вас, потом — на сверток. С одним и тем же выражением лица.
— Горячий?
— Горячий.
— Дай попробовать.
Вы отламываете третий уголок, уже не себе. Через квартал становится ясно: домой вы несете уже не весь хлеб. Дома обязательно спросят: «Такой маленький был?» И вы честно ответите: «Нет. Он был гораздо больше». Вам не поверят, но и спорить не будут — сами, скорее всего, поступили бы так же.
Где-то, наверное, есть человек, который донес шоти домой целым. Во всяком случае, в нашем районе его никто не встречал.
✦
Слово дня: шоти [шо́ти] — традиционный грузинский хлеб, который почему-то становится меньше с каждым шагом от пекарни до дома.
О балконах, на которых хранится половина жизни
Тбилисский балкон никогда не бывает просто балконом. Это кладовая, гардероб, мастерская, склад, а иногда — самый честный портрет людей, живущих внутри.